Моя хранимая Химари - Страница 183

183

Donnerwetter, о чём я думаю? Отстранить от себя девушку… Отстранить, я сказал! Тело, слушайся своего хозяина! Так-то лучше. Кладу руку Куэс на голову, пригибаюсь и опускаю девушку, пропуская мимо наших голов хорошего такого размера ветку, больше похожую на полено, отправленную в недолгий полёт нежной ручкой моей кошки.

— Что ты себе дозволяешь нечиста девка?! — Химари срывается на крик.

— Ну знаешь… С ещё одной нам будет тесновато… нано. — Прошелестела Сидзука, едва скрывая угрожающие нотки в голосе.

— … Вообще-то у Амакава раскидано около десятка неиспользованных домов по городу и за ним… с количеством комнат побольше… — Я.

Мммать, кто меня тянул за язык? Ну, зато Куэс даже пару раз хихикнула, эдаким знакомым по детским воспоминаниям образом, пока мы (а я-то тут причём?! Но не оставлять же Куэс одну…) вдвоём слушали гневные нотации кошки с водной змеёй.

…

— Ты хотел поговорить наедине, Юто? — Лизлет.

— Лиз, слушай меня внимательно. Этот карандаш — это физическая привязка заклинания аварийного расформирования моего защитного магического контура… Лиз, прекрати хлопать ресницами и строить из себя глупую блондинку, я знаю, что ты прекрасно поняла, что я сказал и даже зачем я дал этот предмет именно тебе. Но для очистки совести и на всякий случай, я объясняю полностью и вслух. Я хочу, чтобы ты следила за Сидзукой. Она не должна, но… если вдруг она сорвётся из-за какой-то мелочи, сказанной Куэс, ты разломаешь карандаш. НО. Только именно тогда, когда увидишь, что контур пришёл в движение и Сидзука собирается убить нашу гостью — и не моментом ранее. Я практически полностью уверен, что Куэс теперь не захочет вредить мне или вам всем, а вот в Сидзуке я уверен не до конца. Слишком глубоко пролегает её ненависть. В тихом омуте черти водятся. Лучше перестраховаться. Вопросы?

— Я… побаиваюсь нашу гостью. Она настоящий экзорцист, Юто. Она может убить меня одной короткой фразой, если я ей не понравлюсь… Почему я?

Предельно честно.

— Во-первых, она не сможет убить тебя, если не найдёт твоё настоящее тело. Ты уже забыла про пластинку-артефакт? Через твоё проецируемое тело будет нереально задеть настоящее… но ты всё равно не подставляйся. Так, на крайний случай. Во-вторых… мне больше не на кого рассчитывать. Гинко не может использовать магозрение. Химари, Ринко, Хару и я уходим более чем на полдня.

Всё ещё сомневается.

— Лиз, я прошу тебя. Скажи мне, что я могу на тебя рассчитывать. Иначе мне придётся остаться дома… и оставить всех девушек тоже, так как одна Химари не сможет гарантировать безопасность себя и ещё двух пока почти обычных людей.

— Я всё поняла, Юто. И прошу тебя… будь осторожен… там. У меня чуть сердце в пятки не ушло, когда я увидела тебя вчера в том состоянии, в котором тебя принесла Гинко.

— Спасибо тебе, Лиз, ты лучшая чайная чашка на свете.

Я рассчитывал, что она поймёт это как небольшую подколку, однако она неожиданно серьёзно посмотрела мне в глаза, прошептала еле слышно «спасибо, хозяин», затем мягко взяла мою голову в ладони и впилась в мои губы длинным поцелуем, прервать который мне стоило некоторых внутренних усилий. Чёрный чай с мятным привкусом…

— …Я ушёл. Если что, звони.

Вот теперь я могу спокойно отправиться в город. Была у меня поначалу идейка устроить выходной, но, тщательно поразмыслив, я понял, что должен признаться себе: мне просто не хочется этого делать. Несмотря на всю логику и на здравый смысл. Первый шаг к трусости может всегда обернуться последним. Стоит выказать в глазах тех, кто наблюдает за Амакава слабость — и нам устроят куда более весёлую жизнь. Да и просто не хочу признавать, что первое же нападение на мою Семью одного единственного (!) пусть и сильного в понимании местных мага, и вся Семья уже прячется, дрожа от страха. На моей родине, мелкие стычки с граничащими Семьями и нападения происходили по два-три, иногда и до десятка раз в день, и ничего, жили.

Проживём и теперь, пусть и в новом мире, пусть и с новыми людьми и демонами в качестве Семьи. Придётся быть вдвое осмотрительнее, только и всего.

…

— Эпоха Мэйдзи, «мэйдзи дзидай» — период в истории нашей страны, начиная с двадцать третьего октября тысяча восемьсот шестьдесят восьмого года по тридцатое июля тысяча девятьсот двенадцатого, когда императором был Муцухито.

Опять урок истории. Что-то они зачастили, и даже немного приелись.

— …Император Муцухито взял имя Мэйдзи, которое принято понимать, как «просвещённое правление». Этот период ознаменовался отказом Японии от самоизоляции и становлением её как мировой державы. Некоторые историки ошибочно переводят Мэйдзи как «просвещённое правительство», так как правительство — орган государственной власти, в то же время как «Мэйдзи» означает процесс — правление.

Первоначальное удовольствие от возможности заново разобрать историю и культуру страны, в которой мне предстоит жить, немного размылось.

— …Необходимо отметить ключевую роль «Клятвенного обещания императора Муцухито» тысяча восемьсот шестьдесят девятого года, которое стало политической программой его дальнейшего правления. В этом документе были закреплены следующие принципы: демократизм, то есть учёт общественного мнения при решении государственных дел…

Местные властители на протяжении всей истории этой страны делают одни и те же ошибки — кидаются из одной крайности в политическом плане в другую. Ну, какая тут демократия возможна, после стольких лет изоляции, когда в страну внезапно и широким потоком нахлынула чужая культура, вера и знания? Надо это делать постепенно, под контролем правительственных магов. Но нет, мы слишком гордые для этого. Прошлый правитель был плохой, а значит, мы будем делать всё диаметрально противоположенным образом, и добьёмся успеха. Бред.

183