Моя хранимая Химари - Страница 311

311

Есть контакт… Стая развернулась в сторону Гинко и неспешно рассредоточилась, принимая её в кольцо… Donnerwetter! К чёрту незаметность. Держись, Гинко, я иду! Мне плевать, что ты будешь думать обо мне потом, главное — живи! Прыжок-телепорт, тело-стрела, ещё один прыжок-телепорт… основа делает всё это на автомате, я тем временем заканчиваю задавать шаблону «гепард/адаптивный» особенности передвижения по местному лесу со скользким снегом по щиколотку, который так хорошо скрывает камни и корни деревьев, заставившего меня только что кубарем прокатится на полном ходу, не снижая скорости, чтобы выйти прыжком телепортом уже в нужном для бега положении тела.

Запустить полноценную ищейку, с визуальным и аудиальным регистраторами, быстро! Тело-стрела, прыжок-телепорт, тело-стрела… минута, полторы… есть поток изображения от новой астральной ищейки. Переключиться частично на него, не переставая в темпе двигаться в место встречи Гинко со своей старой стаей. Что там происходит?

* * *

— Здравствуйте братья и сёстры. Узнаёте меня? Я специально показалась перед вами в том облике, в котором вы видели меня в последний раз. — Гинко, слегка грустно обводя свору рычащих существ, слишком больших для того, чтобы быть обычными волками, даже для возможного незнакомого с демонами человека наблюдателя.

Действительно, половина стаи — молодняк, ещё в первой звериной стадии, с которой перешла моя волчица в день, когда её изгнала её старая семья.

— Не рады, значит… даже ты, мама…

Гинко отнюдь не была удивлена. Ни мускул не дрогнул на её лице, но я уже слишком хорошо знаю этот наклон головы и скошенные глаза. Гинко страдала, но пыталась не показать этого. Отношение к ней её старой стаи, пусть и ожидаемое, ранило её больнее, чем могут это сделать клыки вервольфов.

— Как много новых лиц… как бы вы знали, как я по всем вам скучала…

Гинко на секунду зажмурилась, и из её мокрых глаз скатились две совсем маленькие слезинки, моментально застывая на щеках блестящими хрусталиками, чтобы через мгновение быть унесёнными резким порывом холодного ветра с метелью. Никто не увидит твоих чувств, волчица. По-осеннему ранняя темнота, накрывшая лес тёмным покрывалом, скроет твоё лицо от вервольфов с сердцами холодными по отношению к тебе, как снег вокруг. Ветер унесёт свидетельство твоей печали от демонов, которые не хотят его видеть. Слепым по желанию не поможет отличное зрение в темноте.

— Как… вы жили, пока меня не было? Я не вижу среди вас дедушку… неужели?.. Понятно… отец, значит и его…

Старый вожак Гинко не заставил себя ждать, после упоминания себя моей волчицей. Передняя линия недружелюбно настроенного кольца вервольфов, состоящая из старых и относительно слабых особей — чтобы, значит, измотать возможного врага и облегчить работу сильнейшим представителям стаи, расступилась, выставляя напоказ самого большого из всех когда-либо виденных мной верволка. Гинко достойно встретила его, сделав несколько шагов вперёд, пока между ними не осталось метров пять.

Нет, Гинко, нет… неужели ты не видишь? У тебя нет шансов без оружия. Эта зубастая скотина, скорее всего, заставлял стаю на протяжении многих лет частично перенаправлять потоки демонической энергии в себя — вожаки стаи могут это делать, в ущерб медленного развития молодых волчат… тело-стрела, прыжок-телепорт… построить стационарный и метнуться к ним? Не смогу, а если и смогу, то буду совершенно пуст — всё равно не смогу тебя от всей стаи защитить.

— Ты узнал меня, отец. Я чувствую это по запаху, не стоит притворяться, что перед тобой какая незнакомая собака-дворняга.

Вожак покрутил головой в стороны, резко взрыкивая. Проверяет реакцию у стаи, которая должна ненавидеть родную кровь. А рыком подбадривает самых нерасторопных, которые просто понурили свои морды, не в силах скалиться на родственницу. Гинко даже не пошевелилась, когда большая часть кольца отошла немного назад и приготовилась на всякий случай к рывку.

Гинко, держись! Я уже рядом… продираюсь напрямую через все ветки и кусты на своём пути, не щадя кожи, относительно мягкой под шаблоном гепарда, на такой скорости получающей от каждого столкновения с жёсткими препятствиями глубокие борозды, и уж точно не жалея верхней одежды. Не замёрзну насмерть, когда буду с тобой возвращаться к Семье, если вообще буду.

— Вот как… позор рода, значит… ты не изменился… отец. — Гинко.

Нет!!! Вожак без разбега или низкого присеста прыгает на Гинко, взрыхляя землю своими передними лапами, где он только что стоял… только бы защита выдержала…

— У меня теперь другой вожак, и он — мой мужчина. Это его забота защищает и согревает меня, даже когда в душе у меня — ледяная зима.

Моя амулетная защита, подаренная Гинко, выдержала. Альфа-самец стаи вервольфов смог повалить мою волчицу на землю, но защита отбросила его в сторону, и сейчас он встаёт на лапы, стряхивая с морды снег. Стая подалась назад, почувствовав работу человеческой магии. Может это их задержит?.. нет. Вожак снова замотал своей мордой вокруг и своим рычанием заставил кольцо начать сжиматься. Аякаши нехотя подчинились, опасаясь гнева своего лидера.

Гинко встала с земли, не спеша отряхнулась, и… начала снимать ошейник…

Нет… Гинко… что же ты делаешь…

— Пора закончить это раз и навсегда. Его любовь ко мне не погасит мою ненависть. Решим это дело своими силами. — Сказала любимица Хару свои последние слова, прежде чем превратиться в большую волчицу… раза в два меньше этого чёрного чудовища, которое замерло перед ней, заново оценивая степень опасности.

311