Моя хранимая Химари - Страница 209

209

Но надо же ей было держать в себе такую нерассказанную историю… Вернее, оказалось, что из всей Семьи она успела, до вчерашней ночи, раскрыть её только Хару. Уж не знаю, из-за чего они так уверенно сдружились, но Хару выслушала, и никому и не рассказала — это было как раз когда я застал вервольфицу в её звероформе, лежащей возле поглаживающей её Хару. Впрочем, история очень личная, и по своей сути на наши с Гинко отношения не влияла, так что мне не в тему обижаться на скрытность волчицы.

Извлечение информации из оперативного слоя ментального тела…

Дом Юто Амакава, один час, восемь минут, сорок четыре секунды до текущего момента. Точные пространственно-астральные координаты…

— Хах… хах… ох… Юто, давай сделаем передышку. Я вижу, что тебе это надо, да и я сама слегка…

Наконец-то. Надо «добить» до победного конца, чтобы она осталась довольной. Устраиваюсь сзади Гинко, зарывшись лицом в её волосы у шеи, и нежно провожу свободной рукой пониже её подбородка. Волчица выгибается под моим телом дугой, с силой вонзает пальцы в невиновную ни в чём подушку, оставляя в ней рваные дыры. Хорошо, что это была не моя кожа. Вздрагивая от каждого моего выдоха, Гинко прижимает мою голову вплотную, ближе к шее, полностью забыв свои же слова, сказанные ей ещё десяток секунд назад. В щёку неприятно впивается металлический конус шипа её ошейника. Поправить немного в сторону… вот так. Волчица заводится ещё сильнее, и, судя по эмоциям с внешними признаками, готова к очередному раунду. Слегка поскуливая от нетерпения, Гинко начинает ёрзать прямо подо мной, стараясь поторопить меня с началом активных действий.

Её чувствительная шея — идеальная и безотказная слабость. Интересно, что будет, если я попробую приспустить этот её мешающий широкий ошейник чуть ниже, и попробую поласкать самую, судя по всему, чувствительную область? Сказано — сделано.

Опасность! Режим «боевой примо», активная защита.

Мммать. Челюсти большой волчицы… то есть волчицы в её изначальной звериной форме, зажатой сейчас между мной и кроватью, с неожиданной силой смыкаются на моей руке у её шеи, будучи, тем не менее, не в состоянии продавить защитное заклинание.

— Гинко… ты…

Момент и подо мной уже мелко трясущаяся женщина, закрывающая лицо ладонями и вжимая голову в пол, то есть в кровать. Гинко подобрала под себя ноги, сжавшись в комок и… тихонько, но очень горестно заплакала.

Да что же это такое…

— Гинко…

Вервольфица внезапно поднимается и пытается сползти с кровати, с очевидной целью убежать прочь. Эмоции — страх, разочарование в… себе (?), немного надежды непонятно на что, и ощущение вины. Нет, так дело не пойдёт.

Шаблон муравей ближний. Охватываю её воздушными захватами, и, аккуратно помогая руками, валю на кровать, спиной вниз.

— Посмотри мне в лицо, волчица. Ну же.

Продолжает отворачивать голову в сторону, пряча глаза за гривой серых волос. Пытается сбросить меня, движениями своего тела и ног, но как-то вяло, будто у неё забрали всю её нечеловеческую силу.

— Гинко, посмотри мне в глаза, сейчас же.

Вервольфица замирает и спустя небольшую паузу всё же смотрит на меня глазами, полными отчаяния. Она боится… нет, по эмоциям не понять, слишком многое намешано, но я понял одно — если сейчас дать ей убежать, то она не ограничится другой комнатой, а убежит из дома, и, скорее всего, из города. Найти её потом я, разумеется, не смогу, да и не буду этого делать. Даже ради того, чтобы разобраться в том, что случилось — Глава должен уважать решение члена своей Семьи, если отношения в ней построены на авторитете, дружеских чувствах и взаимных интересах.

— Гинко, ты… чувствуешь передо мной вину. — Констатирую я единственный очевидный из её эмоций факт. — Но её нет. Я не знаю, что ты только что себе придумала, но я не зол и не виню тебя ни в чём.

Бесполезно. С таким же успехом я могу говорить со стеной, в надежде, что она мне ответит. Даже не так: возможные духи места могут и ответить, если обратиться к стене их дома, а вот Гинко, кажется, пропускает все несущие информацию звуки голоса мимо своих подрагивающих, покрытых шерстью ушей частичной трансформы.

— Волчица! Слушай своего вожака!

Похоже, это «волшебное» слово немного привело её в чувство. Гинко перестала брыкаться, но снова отвернула лицо. Поворачиваю его телекинезом, и спокойно смотрю ей в глаза, роняющие по её лицу влажные дорожки, и жду, пока она успокоится.

Ни много, ни мало, но для этого понадобилось примерно несколько минут, прежде чем она окончательно расслабилась.

— Что… произошло, волчица? Я сделал тебе больно? Обидел?

Гинко снова пытается отвернуться, но я не даю этого, мягко поворачивая её лицо своей рукой. Шаблон муравья и боевой примо я уже давно убрал, в них не было необходимости — Гинко снова превратилась в любящую, но чем-то расстроенную женщину.

— Юто я… это мне нужно извиниться. Ты чересчур добр ко мне. Я пыталась тебя… укусить на полном серьёзе. Дай мне собраться и с утра ты меня уже не увидишь.

Что?

— Да что за чертовщину ты несёшь? С чего бы я вдруг стал выгонять тебя? Просто расскажи мне почему… почему ты так отреагировала.

Гинко всё ещё неверяще поднимает на меня взгляд, и после продолжительных гляделок, удостоверившись, что я серьёзен и не собираюсь ничего предпринимать, пока она мне всё не объяснит, прикрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться.

— Я… расскажу. Прости, что не предупредила тебя раньше, но я думала, что тебе не стоит этого знать… по крайней мере пока.

209